1.

Порой мне кажется, что я рыжая собака. Порой, то есть иногда, и даже изредка, мне кажется, что я рыжая собака, замотанная в полиэтилен.
Иногда, то есть не всегда и непостоянно, мне кажется что собака рвет полиэтилен зубами и ругается не по-русски. А-а-а-фффак! Так ругается собака в полиэтилене, рыжая собака.
Постоянно, то есть не всегда я улыбаюсь, иногда я смеюсь и считаю до шести.
Если получается каждый день постоянно иногда собака выходит из дому и ест кость.
По ночам я кидаю кости и ем их.
Иногда собака рвется и заворачивается в полиэтилен.
Иногда я чувствую полиэтилен, завернутый в собаку.
Иногда собака молится.
Иногда никогда постоянно изредка я прошу Бога, чтобы он дал мне собаку, завернутую в полиэтилен.
Иногда всегда рыжая собака спит. Когда я бодрствую.


2.

Я бежал сквозь сосны, пытаясь доказать себе, что я все дальше от угрозы, опустившейся на меня. Я несся сквозь ельник, обдирая колени и локти, и думал, что кара определенно неизбежна.
Я пытался уйти от преследования и затеряться среди долматинских берез, но вся эта затея изначально провалилась.
Тогда я нырнул в куст, хотя Даня говорил мне, что это также бесполезно, как ловить комара ртом, если только он не притворится пирогом с картофелем.
Вынырнув из куста и прижимаясь ушами к земле, я попытался почувствовать ее приближение. Никакого результата.
И тут меня словно поразило стрелой. Я встал, разогнул спину и шагнул в потрескавшуюся от времени воду.
Вода не съела меня, как могло показаться поначалу. Наоборот, она мягкими комочками стала выстраивать мои шаги к противоположному берегу. Там в незримой сперва тени лежала огромная голая собака, сочившаяся истомой.
Я подошел близко и пнул ее ногой. Заскулив, собака нырнула в воду и носа больше не показывала.
- Вот же блядь ты – протянули мои губы.
Даня кивнул рядом и съел муху.

3.

Я расстегнул ее гладкий упругий блестящий живот. «Молния» поддалась легко и даже как будто сказала мне «спасибо» мягким шелестящим шепотом. Я кивнул в ответ.
Вокруг разливался розовый свет от костра, хотя запах дыма, который она так любит, я не чувствовал. Словно из-за стекла в уши ко мне потекла музыка из старого сна. Я пальцами осторожно дотронулся податливой кожи и заглянул внутрь.
Ее космос – черный и горячий – тут же поглотил меня. Я проник в ее утробу целиком, погрузился в тягучую и передвигающуюся бездну.
И тут рядом со своими я увидел еще глаза, полыхающих ярко-голубыми лучами. Собака, это моя собака…
Зазвучал голос, который сказал как будто мне слова, но я сразу понял, что были обращены они ко всем нам, всему, что дышит сию секунду…

…И пойдете вы по пути терний, и будете нырять из тьмы во свет головой вперед и наоборот. И разверзнутся ваши уши, чтобы впитать великий труд ума моего. И получите вы великие дары. Знания и воображение.
И на пути вашем будет преследовать вас великая вина. Адская пустошь. Бесконечная пустыня мнительности и малодушия.
И выйдут из этой пустыни те, немногие, кто сломив свой позвоночник, лунной ночью встанет и прыгнет в небо.
И только они узрят всю красоту совершенства их, полюбят себя, познают истину и откроют в себе светоч.
Остальные уйдут в ад земной и будут забыты. Да будет так…

…Сквозь пелену на меня смотрели полные муки и любви широко раскрытые и нежные ее голубые глаза. Она улыбалась и плакала. Собака, моя собака…
Так я родился.

Рисунок.

Она утонченно возлегала на ярко-синем топчане, ее глаза, чуть сомкнутые, глядели на меня снизу отчужденно. Но тонкая бровь вдруг дрогнула и потянулась вверх.
Я выронил свой платок, как бы ненамеренно, и присел на корточки, чтобы его подобрать.
- Я рисунок! – ее губы еле слышно уронили как будто случайную фразу, и я упал на спину. Сознание отпустило меня лопастью.

Чертыхаясь, я очнулся. Часы показывали утро. Вокруг я разглядел лежащих людей, числом их было не меньше пятидесяти. Воздух в помещении был сперт и наполнен тяжелым запахом опия.
Я приподнялся на локтях. Силы покинули меня окончательно.

Она лежала рядом. Голова ее была запрокинута. Носом не останавливаясь шла кровь.

Позже я уселся рядом и стал рассматривать ее тело. Оно было как прозрачное и чуть растворенное в молоке. Меня охватила безудержная радость, и я стал нагло хватать ее и трогать за все места, которые позволило мне мое воображение.
Ее грудь, испещренная узором хны, вздымалась тяжело, а в уголках рта достаточно сдержанно отражалась нежность к ее народу. Руки в красных татуировках возжелали моей спины и взяли ее в нежный оборот. Мы кружили в странном сидячем вальсе, а я глотал ее кровь, обессилено глядя в потолок.

Потом все кончилось, и я вернулся в свой дом, где дети не ели четыре дня, а жена валялась в истоме Де Сада. Это вынудило меня вновь красться на цыпочках через коридор. Проникнув в одну из темных комнат, я упал и наотмашь ударился головой. Больше я уже не вставал.


Мелодия.

- Позвоните Пельшу, пусть он и гадает. Что нам –то гадать?
- А и позвоним. Вы главное вписывайте буквы, Антон Сергеич. – голос прозвучал в голове как будто ниоткуда, но старик не удивился. Антон Сергеевич размашисто заполнил последнее поле кроссворда. «Ми-ло-дея». Тут газета ярко засияла, даже будто вспыхнула. В разные стороны понеслись огненные брызги. В комнате запахло селитрой. Лампочка под потолком истерически замигала и погасла.
Наступила гнетущая тишина. Антон Сергеич в этой тишине расслышал даже, как в дальней комнате сопит спящая его супруга.
- Вот так-так! Это что ж получается такое? Не дадут старику отдохнуть в ночное время. Просто бардак-с. Вот так-так! – старик задернул шторы.
И тут в окно постучали. Тук-тук! Что? Антон Сергеич обернулся на стук. Но в ночной темноте с его минус шесть смотреть было абсолютно не на что.
Пенсионер раздвинул занавески и открыл окно. Ветер тут же заслезил глаза, и крупные хлопья снега упали на пышные седые усы. Старик поморщился.
И вдруг из снежной пустоты на пенсионерский подоконник шагнула нога, затянутая в яркую изумрудную с отливом кислотно-салатового цвета военную берцу. Старик пошатнулся и упал на пол.
А вслед за ногой уже материализовывалось и все остальное тело. Голубой цвета неба комбинезон, оранжевые как апельсин штаны, на морде непрозрачная бесцветная повязка и заканчивала все отвратительная по цыплячьи желтая каска. За спиной воин игриво припрятывал водяной пистолет.
Едва расписной спецназовец спрыгнул в комнату, как позади него в темноте возник резкий и непрекращающийся крик: “Move, move, move, moooove!!!!”.
Окно разлетелось вдребезги, и в комнату тучей влетела стая серебристых фей с ножами наперевес. С яростным визгом феи стали сдирать со стен обои, крушить мебель и уничтожать запасы печенья в буфете. Одна особо настырная даже влезла в стакан с покоящейся на ночь вставной челюстью супруги Антона Сергеича и вырвала из нее два позолоченных резца.
Антон Сергеич же сидел на полу и не мог пошевелить даже своими усами.
И вдруг снова из темноты ночи раздался резкий крик. «Кышь!!!» - и вся тысяча фей, будь она трижды проклята, растворилась в ночи.
Когда все было кончено, Антон Сергеич протер глаза. Вот так-так! Ему и не могла представиться такая идиотская каверза со стороны фей, ведь он и не видел их никогда до этого. Между тем квартира пенсионера приобрела состояние «между ремонтами».
Антон Сергеич выпил димедрол и все таки решил уснуть. Быть может к утру сей страшный морок развеется, и все снова встанет на свои места, включая краденное печенье. Пенсионер включил свет и лег в постель.
Уже засыпая, он почти почувствовал как чья-то заботливая рука в сиреневой как гнилой авокадо полуперчатке укрыла его одеялом. А потом пенсионер утонул в густом и тяжелом старческом сне.
- Ты поспи – сказал расписной спецназовец, свесившись с потолка. – А о деньгах мы с тобой завтра поговорим.
- Иди в жопу! – сказал Антон Сергеевич кому-то ненавистному во сне, и январская тихая ночь вновь окутала его дом.

Словесность.

Иногда люди интересуются разным. Что да почему? – спрашивают. Я конечно кА человек абсолютно искренний и честный отвечаю – То да потому!
Бывает ни с того ни с сего откроют двери и кричат – Почему яблоки зеленые? Потому что молодые? – и ведь пока я ни отвечу со всей серьезностью и своим фирменным подходом, ни за что не уйдут. А у меня от открытых дверей и сквозняков насморк образуется. Приходится вот выкручиваться.
«А вам, говорю, милейший друг, что? Больше всех надо? У ваших яблок может быть артериальное давление низкое, а вы с ними вот так бегаете тут. Может быть вашим яблокам покой и постельный режим нужен. Вот что, дружище, давайте ка их сюда, пусть они у меня до полного выздоровления поживут!» - и закрываю дверь.
А бывает еще что дети со всех сторон обступят и молчат. А я такого на дух не переношу.
«Ну, говорю, с чем вы ко мне на этот раз? Опять крыса не открывается? Дайте ее сюда!».
Таким образом надо сказать, у меня уже пятнадцать крыс в квартире живет.
Или придут оный раз ко мне жены друзей моих и кричат – «Ты куда опять наших мужей увел – ПИТЬ – ну ка отдавай!».
Ну тут уж я теряю дар осмысленной словесности и начинаю громко и богохульно кричать. Ибо не люблю вопросы, на которые не могу ответить честно и искренне.


Танец.

Она сидела молча на стуле и языком отстукивала по зубам мелодию какого-то там вальса. «Там-парам-парам-пам-пам». Глаза напряженно и сосредоточенно глядели на кастрюлю конфет. Кастрюля пока стояла неподвижно, потому что так было нужно.
Она сплела пальцы рук узлами и встала. Двигаясь в воздухе резко, иногда исчезая на пару секунд, она подошла к окну.
Там вдалеке под мостом она увидела свою левую ногу. Нога не шевелясь смотрела на нее. Она мысленно отдала приказ, и нога пошевелила всеми пальцами. Поздоровалась.
Где-то за линией горизонта маячила ее правая рука, держа в кулачке кусок ее печенки. Взглядом она успокоила руку, и та, взгромоздившись на одной из красных жестяных крыш, легла позагорать.
К ней подошел Тема, ковыряя в носу правой ладонью, он левой указал на закат. Там в мертвой тишине наступающей ночи в неясном танце кружилась ее голова. Трам-парм-парм-пам-пам. Трам –парам-параам-пампам. Молодая еще с красивыми глазами, голова показывала прохожим язык.
«Какая же я сегодня не собранная» - Анфиса Григорьевна призвала все свои части домой и пошла спать.
Этот вечерний танец напомнил ей ее молодость, которая надо сказать была не за горами.
- А по телеку пингвинов дефлорируют – сказал Тема ей вслед и потушил глаза-лампочки. Ночь вступила в свои диктаторские права, и мир упал на дно черного колодца.
Но Анфиса к тому времени уже спала крепко как чай, и во сне ее по обыкновении рвало абрикосами.

Нас наркотиками не избалуешь - заебетесь, тятенька.

В надежде на возвращение детства сей момент вылизываю золотые клубные карты Детского мира.

И вообще... Негодяев против Злодеев...

так что повторюсь...

Заебетесь, тятенька...

*ушел лечиться оргазмами внутревенно*

Пока мы все не поумнели...

я пожалуй промолчу...

Прямо сейчас хочется сшить себе костюм супергероя....
Хочется стать кем-то важным в чьей-то жизни...
Хочется увидеть в глазах не жалость, а восторг...
Хочется больше пить...
Хочется иногда копать землю и не чувствовать усталости...
Хочется придумать клуб, в котором самому только и выступать...
Не хочется спать...

Приснились паразитирующие спиноколодцы.....

кошмар...

пойду досмотрю...

Маленькие Розенбомы
Выстроились в ряд.
Маленькие Розенбомы
Пьют, едят и спят.

Маленькие Розенбомы,
Шляпы обнажив,
Словно синие коровы
Впились в этажи...

Я набил в портсигар ямщиков
Среди елей убийственно милых,
И на тройке слепых мужиков
Я как ветер, затерянный в ивах,

Полетел на зарю, на закат,
Поскакал словно куст Иван-чая,
И на поле далеком лопат
Я нарвал, прокричав: "Я скучаю!"

Как погода во мне эта девка
Что-то тронула, выпала в снег.
Я поднялся как горькая репка,
Подгорев как гнилой чебурек.

Мне немножечко нужен минет.
Не прошу даже этого, Боже...
У меня есть обратный билет,
И так чешется потная кожа.

Миновали закат, я пою,
Громко булькая сладеньким чаем...
Я в каком-то нелепом краю,
Где без девок БЕЗУМНО СКУЧАЮТ...

Тебя ничто не трогает.
Меня никто не трогает.
Лишь только рыжий бегает
Вокруг тебя кругами.

Я на руке веревочной
Поставлю точку жирную.
Вот так всегда пытаешься
И лепишь оригами.

Я выпил пиво светлое
И выпил пиво темное.
Стараюсь не скорявиться.
Приходится вот так.

А ты такое сучево,
И я такое чучело.
Меня наверное нужно бы
Еб**лом об косяк.

Эпиграфы:

1)"Итак, ложное "я" обусловленной души — ее ум -является причиной всех ее несчастий в материальном мире. Пока душа не поймет этого, ей придется и дальше блуждать по вселенной и страдать, получая все новые и новые материальные тела. В уме коренятся болезни, скорбь, иллюзия, привязанность, жадность, вражда и из-за этого душа томится в плену материи и ошибочно считает себя частью этого мира".

"Шримад-Бхагаватам", 5.11.16


2)"Вышел Сатана во двор,
Вынул Сатана топор.
Нарубил себе детей.
Эгей!"

Арсений Негодяев - разговор во сне.

3)"Решусь писать лишь день спустя после просмотра..."

Арсений Негодяев


Хочу сказать, что никому в голову и не придет. В основе фильма лежит дикое и чудовищное поклонение страху. Страху, в который хочется погружаться вновь. Страху, в котором нам предлагают остаться вечно.

0) Пролог

Гендель. Черный видеоклип. Все это уже видели, и немного не тонко для вступления. Но если говорить о прологе, то его нужно вспомнить после конца фильма. Это и не трудно. Гендель не даст забыть первых строк. Пролог перечеркивает все дальнейшие исследования страха, но он его и начинает.
Маленький Он испугался одиночества и больше не хочет жить в мире Скорби, Боли и Страдания. Потому он сметая трех нищих на столе, выходит или если хотите выпрыгивает за снежинками в другой мир. Начало страха.

1) Скорбь

Отражаясь в снах, переносимся в полне уютный мир психоза. Не утешаемая да и неутешимая срывает гроздья гнева со своего мужчины. Видимость - внешний мир отчужденности и начала психопатии. Мимика - идеальные черты лиц, размытые силуэты снов, невероятная красота страха.
Она вызывает у Него скуку.
Он приходит к ней спустя лишь смерть. Начало исследования страха.
Тут очень важный момент, как я считаю - погружение Ее в сон под гипнозом, и Ее погружение в природу, погружение в зелень. И Его слова - "Человек не может сделать того, что противоречит его природе, даже под гипнозом". Лично мое мнение - из той природы, в которую Она погрузилась, вырваться Она уже не захотела или не смогла найти сил.



Символ скорби тут первый из Знаков - мертвый олененок, НЕДОвывалившийся из утробы матери. Страх тут сгущается и начинает чувствоваться мышцами.

2) Боль - "Хаос правит всем"

Путешествие в Эдем. Погружение в царство Сатаны, и тут Триер заостряет внимание на том, что мир создан не Богом. Это анти-Эдем, царство, которое всасывает Его и начинает пугать хаотично и стремительно. Хаос страха начинает опутывать Его паутиной окологаллюциногенных видений.
Она кое-что поняла, когда была здесь в прошлый раз, и это очень важно. Видимо эта мысль вскрывает постепенно суть психоза. Он окунул ее вновь в состояние дикого страха, как котенка в ведро со льдом и оставил там, наблюдая. Путешествия по горящей земле и шаги по траве между камней - все это символы боли. Мое мнение - Ему нравится мучить Ее. Она же помогает Ему все глубже погрузиться в природу. "Природа – церковь Сатаны". И символ этому Лис, грызущий свои внутренности.
Окончательно прекращается разговор о природе в общем, уточняется, что речь идет о природе человека.



Ржать можно когда - цитата - "Хаос правит всем". Так бессмысленно и смешно даже Уес Кревен не пугает. Правду говорю - очень смешной момент.

3) Страдание - "Женоубийство".

Временная ремиссия и после полное падение. Видимость "улучшения" психопатичной патологии у Обоих тут налицо. Отсылка к письму с результатами вскрытия маленького Его и фотографиям с Полароида. Вот тут и приходит осознание им желания женоубийства. Окончательно Они сходят с ума одновременно.
Удар номер один ниже пояса, а после шизофренический минет с обилием крови. Далее чистая патология. Но это очень забавно смотреть. Вы увидите - желаю тут приятного просмотра.
"Зло – суть женской натуры" - не хотел бы я, чтобы эта цитата была бы истолкована в контексте фильма неверно. Все таки я глубоко уверен, что в этом фильме зло не имеет полового признака, оно тут скорее как сама суть Человека вообще.



Смешное - элемент с прятками и закапыванием в лисьей норе, когда появляется третий символ - Зарытый в землю Лисом и постоянно оживающий Ворон - знак страдания.

4)
Трое нищих.

Она - "Когда придут трое нищих, кто -то должен будет умереть". Он - "Нет такого созвездия". Он ошибся.
Приходят трое нищих в лице Знаков - Оленя, Лиса и Ворона, которые помогают Ему вырваться из смертельной ловушки и окончательно утверждают в нем мысль о женоубийстве.
Как известно именно Сатана и превозносил женоубийство. Таким образом мы видим, превращение человека в Анти человека через погружение в страх и переход его в мир зла. "Человек не может сделать того, что противоречит его природе, даже под гипнозом" - эта цитата вспоминается как намек, что человеческая природа - это природа зла. И как вершина всего Ада - огонь очищающий и пожирающий тело жены и переход к черному клипу Генделя.

5) Эпилог.

Путешествие через Ее сон. Он не возвращается из леса мир обычный. Он окончательно перешел в Ее мир страха, и попытка вырваться из него просто бессмысленна. Вспоминается сразу же Пролог, маленький Он (Ник) и его способ выхода из страха. Неизвестно, какой лучше.
Далее символическое вознесение Античеловека на Голгофу. Обезличенное человечество стремящееся к Античеловеку как метафора отражает как мне кажется тут стремление людей к злу. И конечно гомерически смешное - посвящение Тарковскому в конце.


6) Резюме
Понравилось или не понравилось - тут вопрос не в этом. Одно сказать могу, очень хорошо, что я побывал на этом фильме. По-крайней мере осадок остался и желание осмыслить его тоже.
Фильм не для всех, смотреть этот фильм как кино "про мужика, который жену свою замочил" будет не интересно. Хотя людям, интересующимся мифологией и историей христианства он может и не покажется таким уж сложным. Нет сравнений с Линчем и прочими абсурдистами. Скорее фильм слишком натуралистичный и реальный.
Триер признается также, что снял этот фильм как "лекарство от собственной депрессии". Такое видимо посвящение своему психотерапевту и собственным страхам. Лучше воспринимать фильм как очень плохую и страшную историю на ночь.
Психическое состояние подобное тому, что вызвал фильм у меня, а также подобный выброс адреналина, я испытал лишь как-то раз до этого спрыгнув дважды подряд на тарзанке с сосны.
Думаю, что фишка фильма еще и в том, что Ларс будит в нас воображение и желание додумывать сие его творение. Погружаться в страх снова и снова. Вот уж во истину - горе человека от его ума (воображениЯ).

Старый-старый дедушка расстегнул пиджак,
А оттуда выпрыгнул золотой пятак.
Поскакал по улице да по мостовой,
И сверкает сволочью мелочь золотой.

А у меня в карманчике маленький дракончик,
Он дымит и пыжится как маленький вагончик.
То огнем, то полымем, мой дракон мастак,
Вместе мы расплавили золотой пятак.

Подбоченясь, дедушка расстегнулся и
Выплыли из ног его чудо-корабли.
Я сказал - Да бросьте вы! А он мне просто так
С неба вырвал с корешком золотой пятак.

Ты молчала на меня,
Ты с мочалом на меня.
Ты сначала три меня.
Три меня.

Настроение вондерфул.
Плаваю среди акул.

1. Фонетика по Смирнову

Называйте вещи своими именами! Смирнов Павел так сказал. Он смелый парень этот Смирнов! Сказал, как отрезал. Человечище!
Называйте вещи, чтобы не забыть о них. Называйте имя чаще, чтобы вас замечали в трамвае. Чтобы о вас помнили!
Составьте список всех вещей и кричите их имена, чтобы не потеряться. Но… не подменяйте понятий! Не зовите хлеб травой, не зовите траву стелющимся ядом, не зовите воду слепой золой! Не путайте!
Иначе вы заблудитесь в пустыне понятийности. Ведь человек описал все вещи, чтобы находить выходы из бытовых лабиринтов.
Смирнов – человечище. Титан понятийности. Главное, не нужно с ним спорить! Ведь Смирнов Павел – поводырь мира! Он сможет описать даже нутро сверхмассивных черных дыр. И если он этого еще не сделал, так только потому, что чрезвычайно занят на ниве своего бесспорного таланта. В Смирнове много слов и много имен. У него самого несколько имен. Его память вместила каждый бит информации об этой планете и Вселенной вообще.
Говорите и произносите имена, чтобы не заблудиться! Шепчите их во сне, кричите в бодрости. Повторяйте их на всех уровнях. Имена – это музыка. Мир – это фуга, бесконечное повторение всего. Мир – это колесо!
Произносите смысл…чтобы его потерять. О да, потерять! Ибо только потеряв – найдешь! Хотя вовсе не ищите! Во Вселенной нет смысла.
Смирнов. Человечище. Поводырь. Слепец, глухой! Он мертв уже этот Павел Смирнов. Но это он сказал: «Называйте вещи своими именами».

2.Случай в бассейне

Однажды я сказал Северюгину, что у меня нету еще друзей. А Северюгин грек был и потому очень много ел огурцов. В магазине Сережу знали с детства, и даже однажды уходили палками. У Сережи высыпал чирей на глаз, и он зардел. «Я, - говорит мол,- и не Сережа вовсе, а Миша».
Собак было в тот год невидимо. Было в общем кому полакАть – не беспокойтесь!
А когда я ходил в бассейн, то нашел червячка и третьеклассницу. Ее я выбросил, а его отнес Северюгину. «Паша!» - говорю. А он меня осторожно так поправляет: «Зовите меня просто - Леструхностерг». А я добавил: «Вот-вот, об этом я и говорил тебе». И умолк.

3. The neighbourhood

Самым страшным было даже не то, что он наводил на всех их ужас, а то, что в конце концов он сам их боялся.
Его стенания по ночам они все слышали, а с утра руки его были обмотаны розовыми бинтами. Он выходил из подъезда и зло оглядывал ненавистный ему дом. Дом тоже оглядывал его нервно своими пустыми и неосвещенными окнами, за которыми прятались они. Злые и нехорошие люди – соседи. Те, что жмут на дверной звонок по ночам и убегают. Те, что поджигают обивку на двери и вынимают его письма из ящика. Те, что подбрасывают мертвых рыбок в окно и гасят свет неожиданно на лестничной клетке, когда он возвращается усталым.
В ответ он конечно мстил. Раскрасил свое лицо красной краской, сбрил все волосы (даже ресницы и брови), и все время ходил со своей фотографией на затылке. Он перестал водить машину, и передвигался осторожно, исключительно скачками как индеец племени Сиу. Это была война.
Он превратился в того, кого они в нем и видели. В жуткого дикаря, с густой бородой и пеной в уголках губ. Он перестал закрывать глаза по ночам и постепенно разучился спать вовсе. Дом захватил его в плен, занял его мысли и стал им самим.
Дом как горилла скакал по стенам, крушил дорогие сервизы и технику, метался сам в себе, лишь бы они слышали, что он жив еще, что он тут рядом, внутри, и война еще не кончена.
Потом его конечно посещали, но позже, гораздо позже. Когда он перестал передвигаться и мог нацеливать на них только мысли о проклятии.
А потом усталость прошла, дикость прошла, сменившись серой тоской. И дом последний раз посмотрел в пустоту себя и понял. Он одержал верх, а значит война была не зазря. Зря только он боялся. Ведь бояться было не нужно.

4. Множество

В этих спинах для меня пока нет ничего. Их множество постепенно уносит меня вдаль, расправляя как мятую бумагу и заставляя думать о них. В спинах этих бредущих мимо незнакомцев и незнакомок есть какая-то радость – эта радость видимо и толкает меня вперед. Идти за ними, размеренно покачивая руками сначала вперед, а потом наоборот назад.
Когда солнце падает на эти спины и отражается в глаза, я начинаю слепнуть. Ну это уж совсем непонятно почему. Но я перестаю видеть все в том свете, который был до этого. В голове у меня кругом проносится скрип и стук костей, суставов, позвонков и сухожилий. И конечно сначала это множество уже иссохшегося тлена разлетается во все стороны на множестве веревочек, постукивая по стенам домов, по оконным стеклам, а некоторые из останков даже постукивают по кровлям. Я удивлен.
Вдруг, после резкого щелчка, все это множество слетается в единый ком, и начинается злая непримиримая борьба. Я вижу как некоторые из останков, видимо более сильные и тяжелые попросту в пыль топчут слабых и безжизненных, а самые хитрые в стороне видимо отдыхают после трудного дня. В этой борьбе конечно многое рассыпается в прах, но основу я теперь вижу.
Это огромная спина великана, который своим ростом и толщиной теперь заслоняет от меня небо. Приглядевшись я понимаю, что созерцание этой спины постепенно приносит мне только разочарование жизнью. Ибо я вдруг понимаю, что это ЕЕ спина, а по-другому кости лечь и немогли. Все было предрешено, и эта борьба была видимостью, чтобы еще раз обмануть меня и поставить в неловкое положение перед обществом.
Я начинаю плакать. Я падаю в траву и прошу отчаянно унести меня в дом под крышу – подальше от костей и смрада. Только в моем удобном красном диване я наконец успокаиваюсь и забываюсь в отсутствии мышц. Губы шепчут теперь - «Дегринтесасси» - засыпаю.

5. Сон-2

Вчера мне приснился сон. Я спускаюсь в ,пропасть по огромному пчелиному жалу. Оно шершавое и неприятное. По нему стекает желтой кашей пчелиный яд. Спустившись на уже внушительное расстояние,я почувствовал, что жало начало подрагивать. Я ухватился крепче в кожистое и яростное и продолжил путь.
Со временем я начал понимать, что руки мои опухают, а пальцы перестают чувствовать поверхность. Носом у меня пошла кровь. Мне захотелось есть так, как будто я умру от голода прямо сейчас.
Жало заняло всю мою жизнь. Оно протянулось от моего рождения до самого дня смерти. В жале сосредоточие всех моих проблем, жало - моя настоящая любовь. Я вырванный из мира людей, как младенец вцепился в шершавое и жутковатое, так наверное люди и умирают. А потом пошел распад.
Сначала жало показалось мне голубым, а потом вовсе пропало. И вот я уже бегу по путям за огромным поездом. Причем чувство у меня такое, что поезд не удаляется вдаль, а, наоборот, приближается.
Ушами я это чувствовал, но глаза мои отказывались верить происходящему. Тогда я достал из кармана и обнажил радугу, крикнув: "Эхмарвестриндатг"! И проснулся...

6. Билет

Я ехал в раннем автобусе по пустынной улице. Солнце еще не сверлило в мой висок, но я уже ощущал, причем довольно четко, что голова моя по-утреннему распухает, превращаясь в газированный пузырь. Автобус был почти пустой, только в самом конце переломанная пополам старушка вытирала желтой шляпой сморщенное выскобленное утром лицо. Сегодня будет жарко.
На одной из остановок напротив села парочка – молодые влюбленные. Было видно, что юноша очень скромен и стеснителен. Барышня была скромнее еще больше, потому что почти не открывала глаз. Они молчали, держа друг друга за руку и прищурившись глядели сквозь меня вперед и влево.
Молодой человек вдруг быстро открыл и опустил глаза, чтобы заглянуть в свободную еще ладонь, как будто хотел предсказать себе будущее по руке. Взгляд его был влюблено туманен.
Я видел, что он был беден. Девушка же беднее его в разы. Автобус не сбавляя скорости миновал перекресток.
К ним подошел кондуктор – серый утренний старик с красными от недосыпа глазами. Юноша протянул ему купюру и сказал: «Один билет». Вдруг девушка разомкнула широко свои глаза и уставила их ему прямо в подбородок. Юноша залился краской и втянул шею. Но было уже поздно. Автобус проехал на полной скорости еще два перекрестка.
Видимо он смутился еще сильнее, потому что руки его дрожали, и он выронил деньги. «Прости» - тихо сказал он, видимо обращаясь к городскому пейзажу, потому что глаза его невидимо скользнули в окно. Девушка теперь тоже покраснела и смотрела только на мои ботинки. Ее взгляд был таким умоляющим. Я не выдержал такого насилия над своим разумом и вышел на улицу в серое жидкое утреннее небо. Там уже я осознал себя как Керманаргентаттг - величествующим, рдея флагом, над всеми слева.

7. Полеты среди пустошей

Виктор плыл над городом в ледяном дирижабле. Солнце нещадно жарило потоком сознания. «Это как теплое окно». – думал Виктор. – «В кредит…». Мысли его смешили. Он решил опуститься ниже к земле. Туда, где скользкие мыши взрывами наносили урон врагам. Он спросил их: «Откуда вы знаете, что надо именно так делать?». Мыши отвечали: «Хлоп! Хлоп! Хлоп!».
«Вот ведь засада!» - расстроился почему-то Виктор. – «Так и сказке кончиться недолго. Взлечу ка я повыше».
А там в высоте над ледяными бурями, среди бескрайних звездных пустошей встретился ему Конкорд-призрак. Он был уже старый, и от ржавчины его очищали три аиста-спецназовца.
«Выхухоль!» - вскричал Виктор и осознал бытие.

1.
Старички и старушки по обыкновению любят поесть. Так вот повелось. Купят в магазине баранок – зажарят. Приправят конфетной стружкой, польют бульоном из моркови, и сидят – облизываются.
По обычаю это блюдо не едят до тех пор, пока у всех кошек усы не выпадут. Кошки же от стариков и старушек прячутся. Потому и те и другие голодными ходют. Так уж повелось.

2.
По вечерам старушки заплетают тугие косы, надевают расписные тулупчики и идут на улицу – потанцевать.
С визгом выбегают во дворы старушки, подскакивая и вращая высоко над головой своими авоськами. Когда старушек набирается больше пятидесяти, они выстраиваются в колонны и рассчитываются на «первый-второй». «Первые» достают из карманов картофель, чистят его и жонглируют. «Вторые» же в преотличном настроении разбредаются по углам в поисках гармониста. Когда гармонист пойман и отмыт от налипшей с углов грязи, начинается кадриль.
Молодежь отправляют гулять на горку или куда они там ходют. Кадриль продолжается до рассвета или до усталости, в зависимости от того, что раньше наступает.
Изможденного гармониста старушки ставят в угол до следующего раза и грозят ему пальцем – «Молодец, мол поди, еще приходи».
Вот такое веселье царит повсюду.

3.
По утрам старички пьют горькую. Пьют по утрам исключительно из-за того, что ночной алкоголизм, а прекращать начатое они не привыкли. Такая вот выдержка.
В голубую кружку вливается горькая и с громким причмокиванием пьется медленно. Как правило, старички еще приговаривают – Эх ты , сладость-то какая – и вынимают вставные челюсти.
Ближе к вечОру, когда горькая кончается, старички собираются в стаю и бегут к Великому Крану. Там у Крана они отдыхают, обмениваются паспортами и набирают горькую в большие дубовые бочки. Эти бочки они с грохотом катят к себе домой.
Улицы к тому времени пустеют, солнце закрывает свой глаз, а старички достают голубые кружки.

4.
Старички и старушки очень любят носить бревно. Как правило, бревен на всех не хватает, поэтому они, скинувшись, носят бревно по двое или по трое.
Старушки обхватывают бревно руками и висят, за что их ласково называют «рукавичками». А старички берут бревно руками и идут вперед и поворотами, за то их зовут «ох вы, ножки».
Улыбаясь, старички и старушки носятся с бревнами по улице, вызывая радость и смех у окружающей молодежи, которая водит вокруг хороводы и бьет их ладошами по ушам.
Вот такая смехота.

5.
В дни зимних каникул старушки отводят своих внучков в темные леса и пьют там с ними чай. Старушки непременно при этом взбираются на высокие деревья и качаются на ветках, что те коты или воробьи. ВнучкИ в то время испытывают страх за то, что им предстоит старость. Напугав таким вот образом внучков до полусмерти, старушки бросают сию забаву и устремляются по грибы-ягоды. Собрав два подола грибов и три подподола ягод, старушки с неохотой возвращаются домой.
Молодежь их спрашивает – а где ж ваши внучкИ?
На что старушки отвечают – Волки их съели! А вообще вам еще рано про такое спрашивать! – и идут варить варенье и закатывать банки.

6.
У старичков и старушек есть привычки. Одна из таких привычек – чай!
Чай вызывается из чайника в кружку самым смешным звуком, если же звук не смешной – чай не вызывается.
Стол заранее накрываю салфеткой, на стол кладется батон и колбаса, а также грязная тряпка, чтобы отгонять молодежь.
Чай по обыкновению делается из кипяченного молока и самого полезного продукта – лукового варенья.
В минуты чаепития на старичков и старушек приходит озарение, и они поют песню про «чай-чай-выручай» и говорят о былом.
Когда чай кончается в комнату запускают молодежь и охаживают тряпкой.

7.
Старички любят клубни. За то их зовут «клубноманами». По весне старичок берет лопату и уходит в поля. Там он роет яму.
Яма должна быть не глубокой, но и не широкой, чтобы дотянуться. В яму кладется осиновый кол и трава-мурава. Затем яма накрывается сверху ветвями эгегей-дерева, так чтобы ее не было видно.
Затем старичок ложится в засаду до лета.
Летом же в поля выбегает молодежь, дабы пить горькую, плясать и отдаваться развратам. В такие моменты старичок закрывает глаза и молится.
К осени в яме оказывается не меньше пяти человек. Тут старичок вылезает из засады и идет к яме. «Эх вы, поганцы! Что, страшно?» - говорит старичок молодежи и сочно впивается в клубень. Старички очень любят клубни.

8.
Старички и старушки раньше были молодежью, но перестали. Им надоело. Потому увидев молодежь, они беснуются. Отсюда пошла пословица – «седина в бороду, бес в ребро», которая тем не менее не всегда срабатывает. Ведь не у всех же старушек есть борода. Но зато если уж есть, тут не обессудьте. Волос на столе будет полным полно.

9.
Молодежь любит танцевать, а старички и старушки сидеть у окна.
Этому не помешают ни дождь, ни слякоть, ни кошки, ни даже колючие кактусы на подоконнике.
Сидя у окна, старички обнимают своих старушек за шею и целуют их в смешные щеки.
Танцующая под окнами молодежь умиляется, перестает танцевать и расходится по домам.
Старички и старушки тем самым сделав свое дело, идут в свои постели, дабы продолжать видеть свои смешные старчиковые сны, в которые они выдумают еще немало подвохов.

10.
Есть такие старушки, которых зовут «гводелупы». Если кому не понятно из-за чего, мы сейчас объясним.
Старушки эти очень слабо видят, и потому носят не очки, а специальные лупы.
Лупы эти закреплены на резиночке, которая продевается в рукава одежи, дабы не потерялись. Ведь старушки те, мало что слепы как кроты, а еще и забывчивы как та кукушка. Бывает, пойдут они из дому, и напрочь забудут куда. То ли паспортом меняться, то ли на кадриль, то ли банки катать. Тут – то и помогут им их спасительные лупы. Старушки приставляют их к глазам и сразу не только лучше видеть начинают, но и обретают ясность сознания.
А слепых дедушек зовут «лупоглазами», потому что своих луп они даже в ванной не снимают.
Вот такая кибернетика.

11.
И вот идут старички и старушки в сторону заката, а навстречу им молодежь, которая естественно направляется в сторону восхода. Ясно зачем- танцы танцевать да горькую пить.
Как правило встречаются они все у дома № 19 что на Нетесной улице, и тут же начинают браниться и плевать плевки друг в друга. Некоторые даже умудряются в глаз попадать.
На то и смотреть – то тошно, да и не к обеду про то рассказывать. Так что за сим покончим с ними и пойдем, вдуем по горькой! Эх, душа!

1

Встретились однажды Несчастный со Счастливым. У Несчастного глаза красные. Спросонья. А Счастливый ему протягивает два ореха.На, говорит, мол поди, это тебе два ореха, на Счастье.
Несчастный обрадовался, взял орехи и решил уже их сгрызть.
- Ты постой, братец, не ешь их. А то получишь у меня на орехи. Не за тем я тебе их давал, чтоб ты их ел. А ты посади их в землю, водой полей, подожди три года, и вырастут тогда деревья ореховые у тебя...на голове. Будешь ты тогда ближе к Солнцу. А когда они орехом осыпятся, деревья эти, тогда ты и сам станешь ОРЕХ. Вот и будет тебе Счастье.
И пошел себе.
А только Несчастный орехи те все равно сожрал.

2

У Несчастного была пара идей по поводу. У Счастливого было много поводов выпить, а идеи не было. Так и пошла Счастливый пьет безыдейно, а Несчастливый думает...и трубочку курит...или думает, что... трубочку курит...когда как.
Много воды уже утекло с той поры, только они все равно сидят. И не уходят домой. Потому что дом сгорел уже. Вчера.
Потому и сидят под Солнцем. А Солнцу то и дела нет до того. До их проблем.

3

Сказал однажды Счастливый Несчастному - Счастливого пути тебе, друг.
А Несчастный не в том духе был. Плюнул налево, зубы оскалил и убежал. Далеко побежал, встал там и думает, что не видно его. Накрыл стол, скатертью накрыл и ест в одиночестве.
- Скатертью дорога - ответил на то Счастливый.

4

У Счастливого были колени, но не было сна. И он колени свои чесал по ночам. А у Несчастливого с того тоже сна не было. Страдал он - не высыпался. Ниоткуда не высыпался. И никуда. Потому с утра по обыкновению чесал голову. Чесал и думал, Ему это думать не мешало, зато мешало Счастливому пить.
Поште што, - говорит Счастливый, утомил ты, дорогой, даже задрал поште што. Иди ка ты уже в баню.
Сам иди, козел коленный - ответил Несчастный. И в сущности был прав.

5

Проснулся однажды Счастливый с бодуна. А Несчастливый с передума. И стали они спорить - чья бы корова мычала.
Ударили об стол. Стол сломали. Об другой стол ударили и тоже самое. Пока столы били, корова уже померла. Не кормленная.
- В том твоя вина - сказал Счастливый.
- Нет моей вины в том. То вина Бога. - был ему ответ. - Скрибр-дибр. - еще добавил Несчастный.
- До Бога тебе как до полюса. Хоть до одного, хоть до другого. Ишь ты, охальник. - ответил Счастливый и добавил как бы вскользь. - Трякс-ширидрякс-мультинегры.
- Хватит с меня клоуна. - сказал Несчастный, снял костюм и хлоп Счастливого по харе костюмом. И убил. Ненадолго.
А спор то был в сущности не считовым. Да и мертвых коров уже не воскрешают.

6

Однажды у Счастливого заурчало брюхо. Это помешало Несчастному родить идею относительно...хм...
- Это все твои Ессентуки с голодухи - сказал Счастливый и был огрет палкой.
Много уж воды утекло с того случая. И вот недодуманная идея проросла из головы Несчастного бутылкой Ессентуков.
- А я как раз пить захотел - сказал Счастливый.
Так спрос родил предложение.

7

Счастливый и Несчастный делили матрац. Тебе половина и мне половина. У Несчастного было пятнадцать атмосфер на сегодня, посему он забрал большую половину. Счастливый проиграл тогда...почти....но зато он взял свое в шахматах вчера...

8

- У тебя мыло, у меня камни. - сказал Счастливый спозаранку.
- Тогда на старт. - сказал Несчастный.
И они помчались огородами. Бежали до темноты. А как полночь стукнула - остановились.
- У меня гвозди, у тебя смех. - сказал Несчастный.
- Тогда на стар. - ответил Счастливый.
И они опять помчались огородами. Прибежали засветло. Остановились.
- Молодцы мы. - сказал Счастливый.
- У меня сыр, у тебя колбаса. - сказал на то Несчастный. И побежали.

9

В голове Несчастного с самого утра шагал экскаватор. И люди вокруг него то замирали на неопределенное время, то вновь приходили в движение. Сумрачный, пакостный, гадливый день. Время тянулось медленно как за троллейбусом.
- Тоска - подумал Несчастный. Он закрыл глаза и вытянул руки вперед. На секунду в его руках возникла газета, и он даже успел прочесть некоторые заголовки. Вокруг Несчастного пробегали люди в форме ниндзя. - Тоска - повторил Несчастный.
И тут грохот радости раскололся в его голове.Это маленькая алюминиевая чайная вилка упала со стола.
Следом отворилась дверь, и в комнату вошел Счастливый. Он был мал и волосы его были алюминиевыми.


10


Счастливый зашел в гости к Несчастному. Пошли во двор, говорит, покажу что....Вышли во двор. Ничего нет.
- Ну вот, говорит Счастливый, пока ты одевался уже ушло.
- А что? - спросил Несчастный.- Счастье?
- Да нет. Не счастье....поважнее. Ушло оно...БАРО-МЕТРО.
В тишине они простояли еще два часа. И пошли домой. Их колотило....
Совсем избитые они вернулись и сели по углам...Лапы мыть и хвосты чесать.


11


У Счастливого дома горела лампа. А Несчастливый печь топил лучиной.
У обоих в такие моменты на лицах отражалось понимание сути мира.
Мысли были одинаково умные. Ибо свет это не тьма, и можно пить.
А тепло дает телу свободно мыслить. На том и мир стоит.

...Странно выглядит зимнее поле. Ветер гуляет по заснеженной траве и поднимает вихри мелких ледяных хрусталиков. Ощущение такое будто поле горит.
Шесть часов дороги вымотали совершенно. Хотя приятно было прилипнуть носом к стеклу и рассматривать вечерний ЧЕЛЯБИНСК.
Есть или просыпается что то детское в таких вот посещениях.
Было приятно. Приятно все, за исключением непрекращающейся мигрени.
Уфф...

В живучем мире существуем. Хочется убиться - не можется. Все это понятно из-за чего. Из-за толкательно-поступательных сил. Вычурность.
Вот и продолжается минутная яйцерезка. Пытаясь выкольцоваться - только накольцовываешь.
В квазивнутренности идем. Существенно прибавить нечего. Отхожу...

это типа соль-перец ... всего понемногу...



1.
Решил уже выкинуть ель из дому. Все таки май. Схватился за черенок и кричу, мол, несите. И нас понесли вон из подъезда. И мы скребем черенками по кафельным полам, а мне кажется, что праздник удушают.

2.
И медленно так падают обои.
Известка льется с потолка.
А я лежу объятый хвоей,
И ствол мой требует глотка.

У голых елок нет иголок,
У голых елок нет зубов.
И я сижу средь голых елок,
А сверху падает покров.

3.
Было одному неудобно везде и всегда. Неудобство он испытывал. И вот сидел он как-то на стуле и испытывал свое неудобство, а тут подходят к нему трое с едой и говорят: «Мы идем на встречу – пошли, мол, с нами».
«Да как-то неудобно. Боюсь я неудобство вам доставить».
И остался сидеть в неудобной комнате на неудобном стуле дальше. Сидит и думает, а что если бы там, где встреча, ему бы наконец стало удобно. Совсем удобно. И он стал облизывать губы в предчувствии удобств.
Но тут зима распахнула настежь окно и забрала у него то последнее его удобство – тепло.
«Вот же хуй ты, Боже» - только и промолвил он.


4.
Разбивая доброту старушек,
Я раскачался до небес.
Тебя нашел среди подушек,
Но ты спала, а я залез.

Залез и вылез, вышел в новогодний лес.
Зимой в лесу такая скука.
И ощетинившийся пес
Голодный обглодал мне руку.

И в сером небе пела птица,
Пока ее не сбили из пращи.
Мы сбили и укрыли лица
Под нежные свинцовые плащи.

Пускай тебя развеет ветер,
Пусть заберет дремучий лес.
Сегодня я тебя приветил,
И ты спала, а я залез.


5.

Шел как-то зимой медведь по улице и пел «гень-ге-ге-гень, гень-ге-ге-гень-гень». Недолго так шел. Остановили его и спрашивают – Ты чего это? Забаву нашел?
А он отвечает – Это ж традиииииция! Что вы понимаете? – и зубы скалит.
Пришлось тогда им медведю уступить, все таки грубая сила. И вот с тех то пор и пошло – чуть какая ерунда случается, сразу – традиииииция…

6.
Из-под купола сыпался утренний сахар,
И противно хрустел под ногами кошмар.
По-крестьянски замученный лошадью пахарь
Сквозь пургу и мороз свое поле пахал.

Проросли на том поле дубы и березы
И укрыли своими ветвями сугроб.
А сугроб начал таять, и сыпались слезы.
И узор на стекле мне напомнил укроп.

Я зажег телевизор – запахло лучиной.
Догорел телевизор, и счастье прошло.
Хорошо, что однажды я родился мужчиной
И могу иногда пореветь на стекло.

7.
Эх, вьюга-вьюга. Я рисовал в воздухе магический святочный знак в виде дырки от пончика. Пальцы сплели в воздухе замысловатые копии видений. Воздух стал впитываться в сея сизую морозную даль, и с остановок в него стали взмывать праздные шатающиеся.
Эх, вьюга. Я улыбался и шептал холодными губами слова заклинания. Чемпионы по бобслею, скомкав свои бобы, врывались в сугробы в надежде укрыться от морозов. Там их не ждало ничего кроме ледяного безразличия, и они, выскочив обратно, смешно топтались в курилке в надежде нарваться на того, кто разливает.
Небо наполнилось пингвинами. Этот удивительный факт уже завтра будет занесен в какую-то там красную книгу, и станет самым громким полетом в истории пингвинов. Эх, вьюга.
Как же хорошо, все-таки, быть самым младшим из братьев. Можно даже ни за что не отвечать. Проказничать безнаказанно, все равно праздник не остановить. Эх, вьюга-вьюююююга.

8.

Мы с тобой сидим под чуждым
Небом сирым и ненужным.
Мы в десятом поколении
Гладим желтые колени.

Мы безруки хоть с руками.
И всегда такое с нами.
Мы безноги хоть с ногами.
Навсегда такое с нами.

С нами ветер, с нами боль,
С нами крепкий алкоголь.
Сигареты тоже с нами.
Мы прилипли языками.

Произносим слов ненужных
Злой поток, обоим чуждый.
Чуда ждем, но где же чудо?
Мы рассыпались в две груды

Снега. И лежим в тепле.
Где-то…может быть нигде.

9.
Человек подпрыгивал на месте, но звука его шагов не было слышно. Он все сильнее и сильнее бил ботинками снежный гравий, но тишина как будто обволокла все вокруг – ни треска, ни хруста, ни-че-го.
Мерзлый воздух будто пропитался вдруг маслом, стал тягучим и непригодным для дыхания. Человек закрыл глаза.
Ему представилось, что он погружен в глубокий бассейн без дна. Попробовав пустить ртом пузыри, он только набрал в легкие ледяной невкусной воды.
- Видимо это суп! И я в нем варюсь. – подумал человек. – Вот ведь умора. Суп из человека.
Он открыл глаза. Небо сияло чистотой, но солнца на нем не было. Не было и луны. Ничего не было.
- Как же так? – сказал он вслух, но слова потонули в его рту прежде, чем вырвались на свободу. – Теперь получается, что в мире не осталось места для звуков?
Эта мысль испугала человека, и он, прижимаясь спиной к ледяной стене, побежал вперед. То и дело всматриваясь вдаль, человек понял, что стена тянется на многие и многие километры. Тогда он остановился и лег на землю.
- Бог, раздави меня! – подумал человек. – Я не могу больше терпеть эти муки, где твоя сила? Покажи мне мое место.
Но Бог тем временем молчал. Так прошел не один год, и сквозь тело человека стали расти деревья - крючковатые стволы прорЕзали кожу тут и там, закрывая от мира тяжелыми кронами. Вскоре или нет, но человек исчез.
Стена же осталась. Стенам не нужны звуки, и они их пропускают мимо ушей. Стены глухи и потому бессмертны.

10.

Умиленные воспаленностью глаз,
Удаленные протяженностью рук.
А в запутанных волосах пух
С облетевших тополей. Фраз

Недосказанность сказанных вслух.
Недовыпитый чай на дне.
Мы все те же всё в той стране.
Бог все так же к словам глух.

Недоломаны пальцы в такт,
Доломали мы в нежный срок
Недописанный смысл строк.
А в молчании все не так.

Где-то пеною море жжет,
Кто-то с верою не в ладах.
Только снежная ржавь в ладах
Весне вопреки живет.

1.
Мужчина, стоявший на остановке, вдруг испарился в воздух…
Павел думал о вещах глупых и бесполезных, таких например как глобальный шум в голове города, и еще думал о том, что он возможно ботинок, под которым при ближайшем рассмотрении может лежать сто рублей. Павел тер глаза…
Мужчина в коричневом пальто на остановке так и не появился…
Автобус стал отъезжать, и Павел ухватил взглядом объявление на стене «Потерялась собака». Деревья поскакали мимо галопом, как будто за ними гналась стая сумасшедших лесорубов. Лица людей размазались и от этого просветлели. Павел прилег на спинку сидения и стал смотреть в небо. Оно нервно покачивалось, как будто пыталось размахнуться, чтобы плюнуть подальше. В этом дрожащем, пахнушем серостью студне он разглядел трех спешащих по своим делам ворон.
Скользнувшим взглядом Павел заметил вдруг исчезнувшего с остановки мужчину рядом и успокоился. Тот поглядел на Павла пристально в скрученную из газеты подзорную трубу. Павел протер очки и улыбнулся. Сегодня был не случайный день.
Через минуту Павел выпрыгнул в седеющий воздух города и отправился куда глядят глаза...Исчезающий то и дело мужчина отправился следом...

2.
Павел рассказал своему спутнику, что он не хотел быть похожим на других. Потому начисто выбрил одну половину лица, а другую не тронул. Не тронул ни ус, ни бровь, ни бороду. Так и пошел. Ему говорят, конечно ты это сделал непреднамеренно. Скорее всего это у тебя вышло случайно. Просто ты был сегодня невнимателен или закрыл один глаз. А может ты и оба глаза закрыл. Скорее всего так и было.
А Павел прищурился и, высунув язык, пробормотал про себя нечленораздельность. Так и было.
Люди потом решили, что Павел возможно самый обычный человек. Просто с ним иногда случается всякое. А с ними такого не случается. Потому что они умны не по годам. А Павел глуп как пробка. Но вот случай так выпал, что именно Павел был таков. Городской сумасшедший.
Первым в него бросил камень Артем, потому что он закончил институт, и все так решили. Так ему все и сказали, Артем, ты первый, ты и кидай. А Павлу было все равно. С жертвами всегда так. Они молча сносят боль. Но внутри Павла распирало от хохота, он смотрел в зеркало на пол сбритого лица и умилялся. На меня пал выбор случая. Так он думал. Так и было.

3.
Недавно Павел смотрел в окно. С неба падали мелкие капли, и ветер размазывал их по оконному стеклу как мух, что означало - никогда дождь еще не был таким долгим. Где-то в вентиляционных трубах кряхтели несимпатичные голуби. В ванной капал сломанный кран, а четыре пьяных сантехника, пришедшие по очереди на поиски друг друга уже мирно похрапывали на кафеле. Ниже этажом как всегда случались коты. "Случайности не случайны" - уже который раз вдруг образовалась мысль в голове Павла, - "И даже если сегодня все именно так, то все это сегодня ради нее".
Павел вышел во двор, завел с толчкача свой Урал с коляской и поехал в аэропорт встречать ненавидимую всем сердцем тещу.

4.
Сергей жег костры. Он пробегал по опушке в поисках хвороста, потом искал в кармане спичку, чиркал ею о джинсу, и, наконец, любовался языком пламени, заплетающимся вокруг веток. За день Степа обычно разжигал около семисот костров. Если все правильно рассчитать, то понятно, что Саня конечно не был санитаром леса. Но по удивительной случайности санитаром он все таки был. Обычным санитаром в белом халате.
Жечь костры - это как сжигать мосты. Так Семен всем и говорил. Он водил плечом для разминки и снова бежал на опушку за хворостом. И снова возвращался. И снова бежал. Туда-сюда. Как маятник Фуко. Эт цетера. Эт цетера. До самой ночи. А Павел как оказалось случайно был его лучшим другом.

5.
Однажды, как рассказывает своему спутнику Павел, он провалился под воду. И стал там жить. Вокруг куча живого морепродукта, но нет Павлу радости в том. Видимо депрессия по Родине. Плыл он, плыл, и решил всплыть. Пошел по суше, а там ему говорят: А ты еще что за рыба?
Он отвечает – да это я не специально, не по злому умыслу. Так вышло по чистой случайности. Простите уж меня.
Люди конечно его простили, и теперь Павел работает продавцом в рыбном магазине. Вот так, вильнув хвостом как рыба, судьба дала человеку еще один шанс.

6.
Павел рассказал еще про то, как одна старуха случайно выиграла мильон. Положила его в карман, и пошла себе. А карманы у нее в пальто были старые как она и ветхие. Пришла домой - мильона нет. Только моль в кармане.
А дома семья, и все есть хотят. Ей и говорят, где деньги, куда дела?
А она отвечает, только одному богу то известно, где деньги. А у меня для вас моль есть. Давайте есть.
И все поели, и внучкИ, и внУчки, и сыновья, и невестки, и дочки, и зятья, и муж поел. И даже соседям раздали еще еды.
А старушке не досталось. И она грустная пошла смотреть сериал про богатых и плакать. И говорит ей с экрана Марианна Вильяреаль, не плачь, бабушка, я тоже была несчастной, а потом стала счастливой. А мильон твой у меня - так что продай пальто ветхое и приезжай.
Бабушка продала пальто и уехала к Марианне Вильяреаль в Мехико. И стала там поживать себе, а семью свою забыла. А и зачем ей такие, которым случайные заработки важнее человеческих отношений.

7.
- Ничего, ничего! Выветрится - зерно будет! – сказал Павел тихо.
- Отчего же так? Я вот хотел бы чего-нибудь легкого сегодня. У тебя есть шаль? – мужчина вертел в руке перо сороки и незначительно насвистывал.
Электрическая дуга вдруг выскочила из печи и спалила весь кислород в помещении.
- Что-то дышать стало плохо. Душно… - Павел зажал нос, напряг лицо и сделал несколько жадных глотков пойла. Пойло хлюпнуло в живот и там неистово заискрилось.
- Пойло сегодня ничего себе так. – мужчина хотел почесать свитер под подбородком, но передумал и залег на ковер. – Хотя вчера конечно было лучше.
Павел ковырнул занозу в пальце, но она ушла еще глубже, и палец заболел. Павел поморщился и поднял глаза к небу. – Я вот думаю, что мы сегодня не случайно встретились, как считаешь? – спросил он ползающего по ковру мужчину. – В жизни ведь все не случайно.
- Я склонен считать по-другому. – мужчина по имени Петр поймал муху и оторвал ей голову. – Так-сь. Так-то тебе лучше, дорогуша. Ах, да… На мой взгляд, такие встречи не предрешены. И запрограммировать подобное удовольствие невозможно. Это как корень из линейной матрицы Нибелунга, знаешь ли. Хотя ты конечно вряд ли понял суть до конца. – мужчина по имени Петр шумно вздохнул и уснул, зависнув в воздухе.
- Отчего же? - Павел надел очки, надул щеки и выглянул с балкона. – Тепло сегодня. Вот видишь, и снег уже кончился. Пойду я.
- Иди. – Петр вскочил, достал фрак из шкафа и презрительно плюнул Павлу на рукав. – Прощай, друг.
Павел решил думать, что это была случайность и поэтому сказал на прощание перед тем как спрыгнуть на обмякший декабрьский асфальт. – Выветрится – зерно будет.